Русские Самоцветы в ателье Imperial Jewellery House

Мастерские Imperial Jewelry House десятилетиями работали с самоцветом. Вовсе не с первым попавшимся, а с тем, что нашли в краях на пространстве от Урала до Сибири. Самоцветы России — это не собирательное имя, а конкретный материал. Горный хрусталь, извлечённый в Приполярье, характеризуется иной плотностью, чем альпийские образцы. Красноватый шерл с берегов Слюдянского района и тёмно-фиолетовый аметист с Приполярного Урала показывают природные включения, по которым их можно идентифицировать. Огранщики и ювелиры мастерских знают эти нюансы.

Особенность подбора

В Imperial Jewellery House не создают проект, а потом ищут самоцветы. Зачастую — наоборот. Нашёлся камень — родилась задумка. Камню дают определить силуэт вещи. Тип огранки определяют такую, чтобы сберечь массу, но раскрыть игру. Иногда минерал ждёт в хранилище годами, пока не найдётся подходящий сосед для вставки в серьги или недостающий элемент для подвески. Это медленная работа.

Примеры используемых камней

• Зелёный демантоид. Его добывают на Урале (Средний Урал). русские самоцветы Травянистый, с дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В огранке непрост.
• Александрит. Уральского происхождения, с характерным переходом цвета. Сегодня его добывают крайне мало, поэтому работают со старыми запасами.
• Халцедон голубовато-серого тона с мягким серо-голубым оттенком, который часто называют «камень дымчатого неба». Его месторождения есть в регионах Забайкалья.

Огранка и обработка Русских Самоцветов в Imperial Jewellery House часто выполнена вручную, старых форм. Используют кабошонную форму, «таблицы», смешанные огранки, которые не стремятся к максимальному блеску, но проявляют природный рисунок. Камень в оправе может быть неидеально ровной, с оставлением фрагмента породы на тыльной стороне. Это принципиальный выбор.

Оправа и камень

Оправа служит рамкой, а не главным элементом. Золотой сплав берут разных оттенков — красное для топазов с тёплой гаммой, классическое жёлтое для зелёной гаммы демантоида, белое для аметиста холодных оттенков. В некоторых вещах в одном украшении соединяют два или три вида золота, чтобы сделать плавный переход. Серебряный металл используют редко, только для отдельных коллекций, где нужен холодный блеск. Платину как металл — для значительных по размеру камней, которым не нужна конкуренция.

Результат — это вещь, которую можно опознать. Не по логотипу, а по характеру. По тому, как посажен самоцвет, как он повёрнут к свету, как сделана застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Причём в пределах одних серёг могут быть нюансы в тонаже камней, что принимается как норма. Это результат работы с природным материалом, а не с синтетикой.

Следы работы сохраняются видимыми. На изнанке кольца может быть не снята полностью след литника, если это не мешает носке. Пины креплений иногда оставляют чуть массивнее, чем нужно, для запаса прочности. Это не огрех, а признак ручной работы, где на первом месте стоит надёжность, а не только внешний вид.

Работа с месторождениями

Императорский ювелирный дом не приобретает «Русские Самоцветы» на биржевом рынке. Существуют контакты со артелями со стажем и независимыми старателями, которые годами привозят материал. Знают, в какой партии может попасться редкая находка — турмалиновый камень с красной сердцевиной или аквамаринный кристалл с эффектом ««кошачий глаз»». Порой привозят в мастерские необработанные друзы, и решение об их раскрое остаётся за совет мастеров. Ошибок быть не должно — уникальный природный объект будет уничтожен.

• Мастера дома ездят на участки добычи. Важно оценить условия, в которых минерал был сформирован.
• Закупаются партии сырья целиком для сортировки в мастерских. Убирается в брак до 80 процентов камня.
• Оставшиеся экземпляры получают предварительную оценку не по классификатору, а по личному впечатлению мастера.

Этот подход противоречит логикой сегодняшнего рынка массового производства, где требуется одинаковость. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый значимый камень получает паспорт камня с указанием точки происхождения, даты прихода и имени мастера, выполнившего огранку. Это служебный документ, не для покупателя.

Изменение восприятия

Самоцветы в такой огранке перестают быть просто вставкой-деталью в украшение. Они становятся объектом, который можно изучать самостоятельно. Кольцо-изделие могут снять с пальца и выложить на стол, чтобы следить игру бликов на плоскостях при смене освещения. Брошь-украшение можно развернуть тыльной стороной и рассмотреть, как закреплен камень. Это предполагает другой способ взаимодействия с изделием — не только носку, но и наблюдение.

В стилистике изделия не допускают буквальных исторических цитат. Не делают реплики кокошников или боярских пуговиц. Однако связь с исторической традицией сохраняется в соотношениях, в сочетаниях оттенков, отсылающих о северной эмальерной традиции, в чуть тяжеловатом, но комфортном ощущении украшения на руке. Это не «новая трактовка наследия», а скорее применение старых принципов работы к актуальным формам.

Ограниченность сырья диктует свои условия. Серия не выходит каждый год. Новые привозы случаются тогда, когда сформировано достаточный объём качественных камней для серии изделий. Иногда между значимыми коллекциями тянутся годы. В этот интервал выполняются единичные вещи по старым эскизам или дорабатываются давно начатые проекты.

В итоге Imperial Jewellery House существует не как производство, а как мастерская, ориентированная к данному источнику минералогического сырья — самоцветам. Цикл от получения камня до появления готового изделия может длиться непредсказуемо долго. Это неспешная ювелирная практика, где время является невидимым материалом.