Русские Самоцветы в доме Imperial Jewellery House

Мастерские Imperial Jewelry House годами работают с самоцветом. Далеко не с первым попавшимся, а с тем, что отыскали в землях на пространстве от Урала до Сибири. Русские Самоцветы — это не общее название, а реальный природный материал. Кварцевый хрусталь, добытый в зоне Приполярья, обладает иной плотностью, чем хрусталь из Альп. Красноватый шерл с прибрежных участков Слюдянки и тёмно-фиолетовый аметист с Урала в приполярной зоне показывают микровключения, по которым их легко распознать. Огранщики и ювелиры бренда учитывают эти особенности.

Принцип подбора

В Императорском ювелирном доме не создают проект, а потом разыскивают камни. Зачастую — наоборот. Появился минерал — возник замысел. Камню позволяют задавать форму изделия. Манеру огранки подбирают такую, чтобы сохранить вес, но открыть игру света. русские самоцветы Бывает минерал ждёт в кассе месяцами и годами, пока не найдётся удачный «сосед» для пары в серьги или третий элемент для подвески. Это долгий процесс.

Некоторые используемые камни

• Демантоид (уральский гранат). Его находят на территориях Среднего Урала. Травянистый, с дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В работе требователен.
• Уральский александрит. Уральский, с характерным переходом цвета. Сегодня его добывают крайне мало, поэтому используют старые запасы.
• Голубовато-серый халцедон голубовато-серого оттенка, который называют «камень дымчатого неба». Его месторождения находятся в Забайкальском крае.

Манера огранки «Русских Самоцветов» в мастерских часто выполнена вручную, традиционных форм. Применяют кабошон, плоские площадки «таблица», комбинированные огранки, которые не максимизируют блеск, но проявляют естественный рисунок. Вставка может быть неидеально ровной, с сохранением фрагмента породы на тыльной стороне. Это осознанное решение.

Оправа и камень

Каст служит окантовкой, а не центральной доминантой. Золотой сплав берут в разных оттенках — красное для топазов с тёплой гаммой, жёлтое для зелени демантоида, белое для холодного аметиста. Порой в одной вещи комбинируют два или три вида золота, чтобы получить градиент. Серебряный металл используют нечасто, только для отдельных коллекций, где нужен сдержанный холодный блеск. Платину — для крупных камней, которым не нужна визуальная конкуренция.

Результат — это изделие, которую можно опознать. Не по брендингу, а по характеру. По тому, как посажен вставка, как он повёрнут к свету, как устроен замок. Такие изделия не производят сериями. Причём в пределах одних серёг могут быть различия в цветовых оттенках камней, что считается нормальным. Это результат работы с природным материалом, а не с синтетикой.

Отметины процесса могут оставаться различимыми. На внутренней стороне кольца-основы может быть оставлена частично литниковая дорожка, если это не мешает при ношении. Пины крепёжных элементов иногда оставляют чуть толще, чем нужно, для надёжности. Это не грубость, а подтверждение ручного изготовления, где на главном месте стоит надёжность, а не только внешний вид.

Работа с месторождениями

Императорский ювелирный дом не берёт Русские Самоцветы на биржевом рынке. Налажены контакты со старыми артелями и независимыми старателями, которые годами передают материал. Знают, в какой поставке может попасться неожиданная находка — турмалинный кристалл с красным ядром или аквамарин с эффектом «кошачьего глаза». Бывает привозят сырые друзы, и решение об их раскрое выносит совет мастеров дома. Ошибиться нельзя — уникальный природный объект будет утрачен.

• Мастера дома ездят на участки добычи. Важно разобраться в условия, в которых камень был заложен природой.
• Покупаются крупные партии сырья для перебора внутри мастерских. Отбраковывается до 80 процентов сырья.
• Оставшиеся камни получают предварительную оценку не по классификатору, а по мастерскому ощущению.

Этот подход не совпадает с нынешней логикой поточного производства, где требуется стандарт. Здесь нормой становится отсутствие стандарта. Каждый важный камень получает паспорт с пометкой точки происхождения, даты поступления и имени мастера, выполнившего огранку. Это служебный документ, не для покупателя.

Трансформация восприятия

«Русские Самоцветы» в такой манере обработки становятся не просто просто вставкой-деталью в ювелирную вещь. Они становятся предметом, который можно изучать самостоятельно. Кольцо могут снять с пальца и выложить на стол, чтобы следить световую игру на фасетах при смене освещения. Брошь-украшение можно повернуть изнанкой и заметить, как камень удерживается. Это предполагает иной тип взаимодействия с изделием — не только носку, но и изучение.

В стилистике изделия не допускают прямых исторических реплик. Не создаются реплики кокошников-украшений или боярских пуговиц. Однако связь с исторической традицией присутствует в соотношениях, в сочетаниях оттенков, напоминающих о северной эмали, в чуть тяжеловатом, но привычном чувстве изделия на руке. Это не «современное прочтение наследия», а скорее использование традиционных принципов к нынешним формам.

Редкость материала задаёт свои правила. Коллекция не выходит каждый год. Новые привозы бывают тогда, когда накоплено достаточный объём достойных камней для серии изделий. Бывает между значимыми коллекциями проходят годы. В этот период создаются единичные изделия по архивным эскизам или завершаются давно начатые проекты.

В итоге Imperial Jewellery House работает не как производство, а как ремесленная мастерская, привязанная к конкретному minералогическому источнику — «Русским Самоцветам». Процесс от добычи минерала до итоговой вещи может длиться неопределённо долгое время. Это медленная ювелирная практика, где временной ресурс является важным, но незримым материалом.